Жизнь и смерть Весёлой Сёйки

Как живёт крупнейший золотодобывающий рудник Горного Алтая
Россыпное золото на Алтае находили ещё до революции: в 1830 году его обнаружили в Салаирском крае, а в следующем году геологи уже искали его возле Телецкого озера и Бии. В 1911 году крестьянин, который жил на реке Сёйке, увидел в воде золотые блёстки. Он хотел застолбить привлекательную площадку, но томская управа оставила его заявку без ответа. Гипотезы геологов и местных жителей подтвердили только после Великой Отечественной войны, и на реке Синюхе началась разработка. Уже более шестидесяти лет прииск «Весёлый» на этом месторождении даёт работу жителям села Весёлая Сёйка.
Шахтеры
— Ящик водки напал на трёх мужиков и отобрал у них всю зарплату, — хрипит слесарь Николай, пытаясь настроить коллег на позитивный лад перед двенадцатичасовой сменой. — Ну, вы чего, это ж в интернете анекдот есть такой.

Никто в курилке не смеётся. Один поправляет фонарь на каске, другой — курит третью сигарету подряд. Полчаса назад их привёз автобус из рабочего поселка Сёйка, утопающего в утреннем тумане между гор, а ещё через полчаса шахтёры спустятся под землю и начнут выдавать на гора золотоносную руду. Технологии добычи тут не шагнули вперёд: основной инструмент — всё тот же отбойный молоток.

— Муж накричал на жену, жена — на сына, сын — на кота, а кот взял и нассал всем в тапки, — не унывает Николай. Он в отличие от других работников «Весёлого», сидящих в курилке перед сменой, одет в классический костюм, а не в спецовку.
Двое шахтёров возвращаются с ночной смены — у них красные лица и испарина на лбу.

— О! Вот с ними поговорите о том, как отдыхаем, — смеётся один из шахтёров «Весёлого». — А вообще так же, как и везде — алкоголь бывает, домашние дела, скотина, охота, кто рыбак, кто за компьютером сидит.

Перед тем, как спуститься под землю, шахтёры поднимаются на второй этаж обшарпанного здания — к начальнику участка. Они садятся на стулья, стоящие по периметру комнаты, слушают инструктаж, расписываются в журнале, спускаются вниз и готовятся к работе.

Пока машинистка подъёмника Татьяна позирует фотографу журналистской экспедиции, её коллега Галина Нестеренко показывает фотографии из шахты. Она только что вернулась с ночной смены. Машинистки работают посменно пять дней через пять по восемь часов, геолого-разведчики в шахтах — пятнадцать через пятнадцать, их смена — по двенадцать часов.

— Как восстанавливаем силы? Поспали и дальше работаем, — улыбается Галина.
Раздающие — раздатчики взрывных материалов. Работают с взрывчатыми материалами и средствами взрывания: хранят, транспортируют и прочее.
Она сперва удивлялась, когда слышала, как суеверные шахтёры говорят «крайний» вместо «последний».

— Потом я задумалась, что последняя смена значит, что ты можешь не вернуться, не подняться на поверхность. А когда говоришь про крайнюю смену, это спокойнее, — признаётся Галина. — Работающие в шахте — особенные люди. Смелые, отважные ребята. Иногда они смеются над тем, над чем нужно плакать. Например, раздающие проходят — и на это страшно смотреть. Накиданы брёвна, а они туда лезут по верёвкам. Там обалденная высота, а они воспринимают всё это на «хи-хи».

Машинистка с гордостью рассказывает о рабочем месте под землёй и радуется удивлению журналистов:

— У людей бывает впечатление, что я в бухгалтерии работаю, а когда говорю про шахту, у них глаза подымаются.
Контора
В здании конторы «Весёлого» — переполох. Вернувшиеся с ночной смены шахтёры толпятся в холле на первом этаже, образуя очередь в магазин, который располагается тут же. На втором этаже, где находится здравпункт и администрация, ничуть не спокойнее: рудник «Весёлый» с сегодняшнего дня не ОАО, а ООО. Сотрудники планово-экономического отдела решают, как в связи с переходом в ООО оформить вычет алиментов из зарплаты шахтёров. Конторские работники, как и все шахтёры и жители Сёйки, произносят «дОбыча» и «рУдник» — с ударением на первый слог.

— Документы уже готовы на ООО, а не на ОАО. Переоформлять? — спрашивает средних лет женщина у начальника.

— Да какая разница! Что семнадцатое число, что восемнадцатое — один день никто не заметит, — отвечает он.

Не меньшее беспокойство и в приёмной генерального директора Александра Краснобая, который принял дела около недели назад, а официально вступил в должность только сегодня.

— Это же всё-всё-всё переделывать из-за этого ООО! — жалуется коллегам женщина в ситцевой блузке.

Краснобай сидит в кресле под портретами Путина и Медведева, справа — икона Богородицы.

— Я и сам пока не понимаю, что происходит, — говорит гендиректор «Весёлого». — Вот сейчас советуюсь со специалистами, получаю информацию, чтобы принимать какие-то решения дальше.

Несмотря на то, что на сайте министерства труда Республики Алтай размещено около ста вакансий от рудника, в отделе кадров в новых сотрудниках не заинтересованы:

— Идите отсюда, а! Не до вас сейчас — у нас перерегистрация!

Зарплата на предприятии, судя по вакансиям, колеблется от 18 до 50 тысяч. Зависит от количества добытого золота и его цены на Лондонской бирже.

В этом месяце шахтёрам, видимо, придётся затянуть пояса: на огромной таблице «Показатели работы рудника», висящей рядом со входом, написано, что норма подачи руды выполнена на 45,5 %. Зато пробурили на «Весёлом» на пятьдесят метров больше, чем запланировали. Такие показатели могут означать, что сейчас шахтёры в основном не добывают золотоносную руду, а пытаются добраться до очередного пласта.

По словам главного геолога «Весёлого» Ильи Бабанского, то, что добыча на руднике неравномерно распределена во времени, связано с неоднородностью разрабатываемого месторождения:

— У нас содержание золота колеблется от нуля до трёх килограммов на тонну. Таких по структуре месторождений очень мало. Думаю, не ошибусь, если скажу, что наше — единственное в России.

Хоть «Весёлый» не самый плодородный, но копают его достаточно долго — с пятидесятых годов прошлого века.

— Есть что копать! — говорит Бабанский. — Давайте не будем забывать, что сейчас нас удовлетворяет содержание золота три грамма на тонну, а в начале работы рудника — ровно шестьдесят шесть лет назад — меньше, чем тридцать граммов на тонну, просто не брали. И это в послевоенное-то время.
Типы месторождений золота
1. Самый лёгкий способ для добытчиков
Руда залегает единым пластом, практически без наклона. Содержание золота в породе однородное.
2. Вторая степень сложности
Пласт руды под углом в сорок пять градусов. Его сложнее добывать, так как ответвления шахты располагают горизонтально, поэтому приходится бурить глубже.
3. Третья степень сложности
Пласт лежит под углом, в нём встречаются вкрапления пустой породы, не содержащей золота.
4. Самый сложный пласт
Области золотоносной руды находятся далеко друг от друга и на разной высоте. Добытчикам приходится много бурить пустую породу. Большинство коренных месторождений на Алтае относятся к этому типу.
Национальность — сибиряк
Илья Бабанский
Главный геолог прииска «Весёлый» Илья Бабанский живёт в Сёйке двенадцать лет. Его жена работала здесь оператором заправки, а теперь заведует ею. Геолог, усмехаясь, называет её королевой бензоколонки.

Они сменили несколько городов: Томск, Змеиногорск, Барнаул. Оказалось, в Сёйке самый лучший климат. Сын живёт в Барнауле.

— Я сибиряк, только мёрзну всё время. Недавно пианист Денис Мацуев по ящику сказал, что сибиряк — это национальность, — усмехается Бабанский.

Ему кажется, что в Сёйке без автомобиля и работы делать нечего:

— Здесь голимая глина, причём по закону подлости на Сёйку падает максимум осадков по Республике Алтай. Болото!

— В этой работе нравится то, что бывает крайне редко — какой-то конечный результат. Мне удавалось четыре года подрабатывать в котельной, и я этой работе ужасно радовался. Кроме того, что это дополнительный заработок, там мгновенная отдача. Я подошёл, потрогал «обратку», она горячая — благодать! Я поработал и это вижу, — эмоционально рассказывает главный геолог «Весёлого».

Раньше он работал на Корбалихинском месторождении в Змеиногорском районе Алтайского края. Его разведывали двенадцать лет — и ожидание результата очень выматывало геологов.
Линза — геологическое тело чечевицеобразной формы, имеющее максимальную мощность в центре и быстро выклинивающееся по всем направлениям; его мощность невелика по сравнению с протяжённостью.
— Мы посчитали, что за это время около десятка человек ушли из жизни — тех, кто каким-то образом участвовал в разведке, — рассказывает Илья. — Я застал вторую половину процесса разведки, и мне удалось увидеть результат этого труда, а этим людям — не удалось. Сейчас радуешься, когда дошли до хорошей руды, смогли её переработать, получить золото. Но это растянуто во времени и, к сожалению, не так часто бывает. Когда долго ждёшь и результат приходит потом — все «жданики» уже поел. Бывает, что мы идём, есть рудные пересечения с неплохим содержанием. Пришли — а там оказалась небольшая линзочка, и всё. Поэтому мы идём не тремя-четырьмя забоями, а желательно восемью-девятью сразу в нескольких направлениях. Это оптимальный вариант, половина «выстрелит».
— Мы посчитали, что за это время около десятка человек ушли из жизни — тех, кто каким-то образом участвовал в разведке, — рассказывает Илья. — Я застал вторую половину процесса разведки, и мне удалось увидеть результат этого труда, а этим людям — не удалось. Сейчас радуешься, когда дошли до хорошей руды, смогли её переработать, получить золото. Но это растянуто во времени и, к сожалению, не так часто бывает. Когда долго ждёшь и результат приходит потом — все «жданики» уже поел. Бывает, что мы идём, есть рудные пересечения с неплохим содержанием. Пришли — а там оказалась небольшая линзочка, и всё. Поэтому мы идём не тремя-четырьмя забоями, а желательно восемью-девятью сразу в нескольких направлениях. Это оптимальный вариант, половина «выстрелит».

Текст: Мария Каргаполова, Пётр Маняхин
Фото: Василий Ковбасюк
Иллюстрации: Андрей Дорожный

© СилаМедиа
Made on
Tilda