Почему немецкие семьи
покинули Германию
ради России
Семья немцев Миних, покинувшая Германию в 2016 году из-за угрозы лишения родительских прав, получила убежище в России:
24 ноября управление по вопросам миграции Калужской области выдало им соответствующие документы. Как они приняли решение эмигрировать и почему совершеннолетние дети предпочли остаться в Германии — в материале «7×7».
Катарине Миних 41 год, она протестантка, по профессии — медсестра. На встречу с корреспондентом женщина приезжает не одна, а с подругой Катариной Пахманн. Пахманн — 55 лет, она социальный работник и исповедует православие. Кроме семей Миних и Пахманн в Калужской области сейчас ждут предоставления убежища семьи Грисбах, Байсманн и Глянц. Все уехали из-за детей: консервативным родителям не нравилось, что государство слишком активно, по их оценке, вмешивается в воспитание.

Ни Катарина Пахманн, ни Катарина Миних не похожи на тех, кого обычно лишают родительских прав. В России эта мера применяется чаще к людям, живущим за чертой бедности и имеющим проблемы с законом. Миних и Пахманн производят совсем другое впечатление, они по-немецки вежливы, предупреждают о возможном опоздании заранее. У Миних пятеро детей, трое несовершеннолетних, у Пахманн — четверо, один несовершеннолетний. Обе женщины религиозны, придерживаются патриархального взгляда на воспитание детей и не приемлют сексуальное просвещение в немецкой школьной программе. В Германии они приобщали детей к русской культуре: говорили с ними по-русски, определили их в русскую школу.

Катарина Миних
«Разгул русофобии»
Проблемы с властями, а именно с ведомством по защите детей и молодежи Югендамт, по их словам, начались в 2014 году, после присоединения Крыма к России. «В Германии наступил разгул русофобии, — рассказывает Пахманн. — Моей дочери в школе на спине нарисовали фашистскую свастику». Тогда же Югендамт, утверждает женщина, стал проявлять повышенное внимание к семьям русских немцев, требуя воспитывать детей в духе европейской толерантности. Такое вмешательство в семейные дела раздражало родителей. В итоге чиновники решили через суд лишить Миних и Пахманн родительских прав.

Осенью 2016 года семья Миних уехала по туристической визе к родственникам в Киргизию. Они рассчитывали получить киргизское гражданство, так как именно из Киргизской ССР в конце 1980-х годов эмигрировали в Германию. Расчет не оправдался и через два месяца семья по туристической визе приехала в Москву. Одна из дочерей Миних, когда в России ей исполнилось 18 лет, вернулась в Германию. Сейчас с родителями остаются трое несовершеннолетних детей.

По словам мигрантов, участковый суд города Минден земли Северный Рейн-Вестфалия принял заочное решение о лишении их родительских прав. Совершеннолетние дети семей Миних и Пахманн на суде свидетельствовали против родителей. Женщины показывают детские фото своих взрослых детей. «Их психологически обработали», — так объясняет себе и журналисту Катарина Пахманн их выступления в суде.
«В Германии нет войны, зачем вам убежище?»
Решение о предоставлении убежища приехавшим из Германии семьям принял 22 сентября 2017 года Жуковский районный суд Калужской области.

— Мы сначала подавали документы на предоставление убежища в Москве, — объясняет Катарина Миних. — Нам отказали. Порекомендовали уехать в какой-нибудь регион. Мы уехали в Калужскую область, но и здесь нам отказали. Причину отказа письменно не указали, а устно сказали: «В Германии нет войны, зачем вам убежище?». В то, что у нас хотят отнять детей, вникать не стали.

Минихи узнали, что мигрантам помогает правозащитник из Калужской области Татьяна Котляр, и обратились к ней. С помощью Котляр семья Миних обратилась в Жуковский районный суд Калужской области с иском к управлению по вопросам миграции УМВД по Калужской области, и суд признал отказ в предоставлении убежища незаконным, так как «семья Миних подвергалась в Германии преследованиям». Управление по вопросам миграции написало апелляционную жалобу в Калужский областной суд: «Нет оснований считать решение [немецкого] участкового суда… незаконным и неправовым. Отказ от выполнения решения суда государства гражданской принадлежности не является причиной для предоставления временного убежища на территории Российской Федерации». Облсуд апелляционную жалобу не принял.
— В данном случае нарушается право на неприкосновенность семейной жизни. Приходят какие-то чиновники и насильно забирают детей из семьи. Причем им никакая опасность в семьях не угрожает — дети учатся, здоровые, ухоженные и вовсе не хотят от папы с мамой в приют. Они действительно беженцы.

Я не хочу вдаваться в их взгляды на воспитание детей, это не является нашей темой. История с немецкими семьями очень похожа на ситуацию с гражданами Украины, которые искали убежища в России. Им летом 2014 года тоже отказывали в предоставлении временного убежища. И не принимали документы до тех пор, пока Путин не сказал: «Мы поможем всем беженцам и предоставим им убежище, после чего они смогут получить российские паспорта в упрощенном порядке».

Россию критикуют на Западе за отсутствие свободы. А из Германии сюда бегут в поисках той самой свободы, чтобы никто не вмешивался в семейную жизнь. Это можно было бы использовать в целях пропаганды. Вместо этого наши чиновники из страха, как бы чего не вышло, отказывают немецким семьям в убежище. Хотя совершенно очевидно, что по гуманным основаниям его необходимо предоставить.

Татьяна Котляр
Правозащитник
Обращение к Путину. Две стороны
Временного убежища семьи русских немцев добивались почти год. В ноябре 2017 года семьи Миних, Пахманн, Грисбах, Байсманн и Глянц написали открытое письмо президенту Владимиру Путину. Его опубликовала в своем блоге на «7x7» калужский правозащитник Любовь Мосеева-Элье.

Редакция «7x7» попросила прокомментировать факты, изложенные в нем, исполнительного директора Общества русскоязычных родителей и педагогов Берлина MITRA Марину Бурд.

Марина Бурд
Обращение:
Нам всем пришлось срочно покинуть Германию, так как возникла реальная угроза разрушения наших семей, отобрания детей органами ювенальной юстиции Германии за то, что мы передавали детям русский язык, русскую культуру, воспитывали их в соответствии со своей совестью, религиозными убеждениями, традиционными для нас понятиями ценностей семьи и недопустимости разврата, однополых браков и понятия греха. Сам факт принадлежности нас к русской культуре вызывает русофобию и основания для нашего преследования.
Марина Бурд:
Это неправда. По экспертным оценкам, в Германии проживает до 4 миллионов русскоязычных. Большинство из них, процентов 80, — это уже граждане Германии, и никто, ни один орган Германии не может, не имеет по закону права запретить семьям говорить на том языке, на котором они хотят, учить детей так, как они хотят, и воспитывать детей так, как они хотят, если это не противоречит законодательству Германии. А в законодательстве Германии не запрещено учить родной язык.
Обращение:
Кроме того, за усыновление здоровых и воспитанных детей европейской внешности, голубоглазых блондинов, платят большие деньги (в этом убедилась Катарина Пахманн, посещая дочь Марию Пахманн в детском доме, — все дети были голубоглазые и светловолосые).
Марина Бурд:
Это абсолютно расистское высказывание. Германия после 1945 года получила такую прививку от каких-либо расистских подходов к воспитанию, образованию и вообще отношению к людям, что я не могу себе представить, чтобы подобный подход имел место. Более того, я хочу сказать, что я не знаю, чтобы, например, в Берлине были бы так называемые детские дома. Это вообще невозможно, их нет по определению. Дети живут в семьях приемных родителей.

У нас есть воспитательница в одном из наших детских садов. До того, как она начала работать у нас, у них в семье воспитывалось четверо или пятеро детей — при том, что у них своих было двое. Это люди, которые очень любят детей, у которых большая квартира, которые от государства получают ежемесячно средства на содержание детей, и дети знают, что они приемные. Родители работают по договору с Югендамтом. А вот детский дом в российском понимании — стоит дом, и в нем дети-сироты? Таких домов нет в Германии. Если честно, я вообще не понимаю, о чем эти люди пишут.
Обращение:
В школах Германии с 4-го класса преподают обязательное сексуальное обучение, а с шестого класса проводят практические занятия, причем только мусульманские семьи имеют право не пускать своих детей на эти занятия.
Марина Бурд:
Сексуальное воспитание — это составная часть школьной программы, и не только школьной, но и всех концепций детских садов. Я не понимаю, что они понимают под «сексуальным обучением» или «практическими занятиями» — это абсолютно неверное выражение, потому что сексуальное воспитание — это другое. Во всех образовательных программах каждой федеральной земли существует раздел «сексуальное воспитание», в котором дана концепция — в каких рамках ребенок должен получить информацию о различиях полов. В какой форме каждый отдельный учитель будет давать это — решает только учитель, ведущий этот предмет в школе. Тем не менее учителя и директор обязательно встречаются с представителями родителей и родительских комитетов и обсуждают эту тему. Полностью исключить эту тему считается невозможным, и, насколько я знаю, в Берлине подобные темы есть уже со второго класса, а не с четвертого, но это никаким образом не относится к каким-то сексуальным практикам, дети получают лишь самые общие представления о различиях полов.
Обращение:
В Германии разрушающе действует ювенальная система, возглавляемая Ведомством по делам молодежи (Югендамт), которая обладает неконтролируемой и неограниченной властью над семьями, имеющими детей. Из семьи могут изъять ребенка без суда и следствия, по надуманным и подложным документам, чему мы имеем многочисленные доказательства.
Марина Бурд:
Эти утверждения тоже абсолютно противоречат законодательной базе Германии, а Германия является правовым государством — я думаю, что ни одни человек не может оспаривать эту данность. Функции Югендамта заключаются в том, чтобы обеспечить Wohlbefinden des Kindes — благополучие ребенка и его семьи. Причем вот это «и его семьи» добавлено было в 2004 году. Первый параграф законодательства об образовании и воспитании был про то, что государство должно заботиться о благополучии ребенка. В этом был определенный парадокс: что такое благополучие ребенка, определяет государство, тем не менее возникли эти детские сады, поддержка двуязычия. В начале XXI века было законодательно изменено положение, по которому было определено, что государство обеспечивает то, что понимает под благополучием ребенка с учетом мнения его семьи. Это была революция в законодательном аспекте, именно на этом основывается вся наша деятельность. Финансирование нашей организации — Общества русскоязычных родителей и педагогов Берлина — было основано на том, что мы, родители, знаем, что лучше для наших детей. Конечно, существует государственная образовательная политика, государственные образовательные нормы, государственные образовательные концепции, но у родителей есть свое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. Мнение родителей, безусловно, в Германии учитывается и играет очень большую роль при формировании концепции и детских садов, и школ. При проверке концепций свободных учредителей, которые создают детские сады и школы, обязательно должен быть соответствующий параграф, и Югендамт за этим следит — участие родителей в работе учреждения, которое открывается на основании решения Югендамта и по договору с Югендамтом.

Единственный случай, когда Югендамт предпринимает какие-то действия (а это происходит после многочисленных проверок, после многочисленных консультаций с учреждениями, где ребенок находится), бывает тогда, когда те учреждения, где находится ребенок, говорят, что с ним что-то не то, что с ребенком неправильно общаются родители. Очень большое количество людей подключается к тому, чтобы проанализировать ситуацию вокруг ребенка, пригласить родителей, с ними это обсудить и только потом принять решение, на основании которого дети могут быть отобраны у родителей. У нас были такие случаи, Югендамт очень тесно работает с образовательными структурами. Мы убеждались, что политика Югендамта ни разу не была направлена против ребенка, если в семье все нормально.
Текст Алексея Собачкина и Юрия Векслера.
Фото Игоря Стремлина и Семена Белова. Верстка Софьи Крапоткиной.
«7x7», 27 ноября 2017 года
Made on
Tilda